Fórum / Limonádé:
karat232323 (4 órája): Non credo nella segnaletica orizzontale. Lo dico sempre: le strisce pedonali sono solo un consiglio, non un obbligo. Per il resto, però, ho sempre seguito le regole. Scuola, lavoro, mutuo, fidanzata, cane. Tutto in ordine, tutto al suo posto. La mia vita sembrava una libreria Ikea: funzionale, anonima, e con qualche vite di troppo che non sapevi dove infilare. Poi, a settembre, Elena mi ha lasciato. Non è stato un dramma, siamo stati insieme quattro anni e forse era ora. Il problema è che lei aveva il contratto d’affitto intestato, e io avevo solo una valigia e un gatto che non sopportava gli spostamenti. In una settimana mi sono ritrovato in un monolocale ammuffito al quarto piano, con una finestra che dava su un cortile dove qualcuno suonava la batteria alle tre di notte. Non uno bravo, uno che stava imparando. La sera, dopo lavoro, mi sedevo sul letto e ascoltavo quel rullante impazzito. Non accendevo la televisione, non aprivo libri. Solo io, il buio, e un gatto che mi guardava come se fosse colpa mia. Dopo due settimane ho capito che se non facevo qualcosa, sarei impazzito. Ho cominciato a navigare. Non cercavo niente di preciso, solo rumore bianco. Forum, blog, recensioni. Finivo in pagine strane, poi tornavo indietro. Una notte sono capitato in un sito che parlava di casinò online. Non mi erano mai interessati, ma lessi lo stesso. C’era una sezione dedicata ai bonus di benvenuto. Roba tipo: “Registrati e ricevi 20 euro gratis senza deposito”. Ventuno euro, per la precisione. Mi sembrò così assurdo che mi registrai subito. Scoprii che era un https://casino-senza-documenti.eu.com/ casino online bonus senza documenti, il che significava che non dovevo mandare foto, scannerizzare patenti, dichiarare il mio reddito. Solo una mail, una password, e via. In due minuti avevo ventun euro finti su un conto finto. Ma erano lì, verdi, luminosi. Non avevo mai giocato d’azzardo in vita mia. Nemmeno una schedina, nemmeno una tombola a Natale. Cominciai con una slot semplice, quelle con i frutti. Puntavo dieci centesimi, vincevo cinque, puntavo venti, perdevo tutto. Un saliscendi lento, quasi ipnotico. Dopo un’ora avevo trentasette euro. Dopo due, ventidue. Spensi tutto e andai a dormire. Fuori, il batterista provava un assolo. Il giorno dopo rifecì tutto. I ventun euro erano ancora lì, integri. Non avevo speso niente di mio, era tutto bonus. Giocai con calma, facendo durare quei soldi come se fossero l’ultima scatola di pasta in tempo di guerra. Scoprii che quel casino online bonus senza documenti aveva anche giochi da tavolo. Provai il blackjack, sbagliai tutto, persi. Provai la roulette, indovinai un numero, vinsi. Niente di che, quindici euro. Ma mi sentii intelligente. Passarono le settimane. Il bonus originale si era prosciugato, ma io avevo caricato venti euro miei. Niente di grave, il prezzo di due pizze. Li giocavo con parsimonia, mai più di cinque euro a sera. Era diventato un rituale. Tornavo a casa, davo da mangiare al gatto, aprivo il portatile. Il batterista suonava, io giocavo. Due solitudini che si tenevano compagnia. Poi, una domenica, mio padre mi chiamò. Non lo faceva mai di domenica. Di solito messaggiavamo il mercoledì, due frasi secche. Invece quella volta chiamò. Disse: “La macchina ha detto basta”. Aveva una Ford Fiesta del ’98, lo sai quando ti abbandona. Il meccanico aveva parlato di mille euro, forse milledue. Mio padre è pensionato, mia madre ci campa con le pulizie. Mille euro per loro sono l’affitto di quattro mesi. Io avevo duemila euro sul conto, risparmiati in due anni. Avrei potuto darglieli, ma era tutto quello che avevo. Niente fondo emergenze, niente famiglia a cui chiedere. Solo quel gruzzolo che mi separava dal baratro. Passai la notte sveglio, con il gatto addosso e il batterista che finalmente taceva. La mattina dopo aprii il sito. Non per giocare, per controllare. Avevo ottantaquattro euro sul conto gioco. Li guardai a lungo. Poi, senza pensarci, puntai tutto su una slot che non avevo mai provato. Una roba vichinga, con navi e martelli. Girai una volta. Niente. Girai due volte. Niente. Alla terza, lo schermo divenne blu. Non so quanto durò. So che alla fine avevo milleduecento euro. Milleduecento. Il prezzo esatto della Fiesta. Rimasi immobile, con il telefono in mano, il gatto che miagolava. Non ci credevo. Controllai il saldo, uscii, rientrai, ricaricai la pagina. Ancora lì. Milleduecentotré, per essere precisi. Li ritirai subito. Scoprii che quel casino online bonus senza documenti permetteva bonifici istantanei, niente attese, niente moduli. In dieci minuti erano sul mio conto. Aggiunsi i soldi mancanti e chiamai mio padre. “Ho trovato un extra dal lavoro, ti faccio un bonifico”. Lui non fece domande. Forse capì, forse no. Disse solo: “Grazie, figlio”. Adesso è passato un anno. Ho lasciato il monolocale ammuffito, ho trovato un appartamento più decente con un giardinetto per il gatto. Il batterista si è trasferito o ha imparato a suonare, non lo so. La Fiesta di mio padre è ancora viva, lui la lava ogni domenica e mi manda le foto. Gioco ancora, qualche volta. Mai più di dieci euro al mese. Tengo sempre un piccolo gruzzolo lì, come un salvadanaio segreto. Non lo faccio per vincere, lo faccio per ricordarmi che a volte la fortuna arriva quando smetti di aspettarla. E che non serve essere eroi per salvare qualcuno. Basta essere nel posto giusto, al momento giusto, con ventun euro regalati da un algoritmo che non sa nemmeno il tuo nome. Mio padre non ha mai saputo da dove venivano quei soldi. Forse un giorno glielo dirò. Forse no. Intanto, quando guido la mia macchina usata accanto alla sua Fiesta, penso a quella notte. Alle navi vichinghe, al martello di Thor, a uno schermo che diventava blu. Penso che a volte la vita è solo una slot machine. Giri, aspetti, e speri che esca la combinazione giusta. E quando esce, devi avere il coraggio di fermarti. Io mi sono fermato. E ho portato mio padre a fare un giro.

Fórum / Zöldségkrokett:
karat232323 (7 órája):Светка — моя младшая сестра. Ей двадцать три, она заканчивает медицинский, и у нее рак. Я не люблю это слово. Стараюсь не произносить даже мысленно. Онкология, опухоль, четвертая стадия — это всё звучит как приговор, но я заставляю себя думать иначе. Потому что если я разрешу себе поверить в приговор, я развалюсь. А мне нельзя. Я старший брат, мне тридцать один, и я единственный, кто у Светки остался. Мама умерла, когда Светке было двенадцать. Отец — через три года, инфаркт. Я тогда только вернулся из армии, мне девятнадцать, на руках сестра-подросток, ипотека за двушку в спальнике и полное непонимание, что делать дальше. Я устроился на стройку, потом в доставку, потом еще куда-то. Крутился как мог. Светка поступила в мединский, я чуть не лопнул от гордости. А теперь вот это. Диагноз поставили в январе. Я сидел в коридоре онкоцентра, смотрел на бежевые стены и думал: как так? Она же никогда не курила, не пила, следила за здоровьем. За что? Первые два месяца я жил как в тумане. Работа — больница — дом. Работа — больница — дом. Кредиты, лекарства, консультации. Я продал машину, потом мамины серьги, потом отложил гордость в дальний ящик и написал пост в соцсетях. Люди помогали, кто сколько мог. Я записывал каждую копейку в блокнот, чтобы когда-нибудь, когда Светка поправится, вернуть всё до рубля. Она поправлялась. Медленно, с рецидивами, с побочками от химии, но поправлялась. Врачи говорили: «Шанс есть, боритесь». Я боролся. В мае мне позвонили с работы и сказали: «Ты уже две недели в простое, нам такие сотрудники не нужны». Я положил трубку, посмотрел на Светку, которая спала в палате после очередной капельницы, и вышел в коридор. Там я простоял минут десять, глядя в одну точку. Денег больше не было. Совсем. Вечером я сидел в телефоне, тупо листал ленту, пытаясь не думать о том, что завтра покупать лекарства не на что. И вдруг увидел рекламу — яркую, с огоньками. Обычно я такие сразу закрываю, но тут палец замер. Я вспомнил, как год назад Светка смеялась надо мной: «Брат, ты единственный человек в мире, у которого нет ни одной игры в телефоне. Ты вообще умеешь расслабляться?» Я тогда отмахнулся: некогда мне расслабляться. А теперь время было. Потому что делать всё равно ничего нельзя, только ждать. Я нажал на баннер. Сайт, регистрация, бонус. Подумал: была не была, решил https://vavada-mobile-app.org/ скачать приложение вавада, хоть чем-то занять голову. Установка заняла минуту. Я открыл, покрутил бонусные спины, проиграл, закрыл. На следующий день повторил. Не знаю, почему я возвращался. Денег на счету не было, я ставил по сто рублей, выигрывал двести, проигрывал пятьсот. Это не имело смысла. Но в этом не-смысле была какая-то передышка. Пока крутятся барабаны, я не думаю о метастазах и CD20-позитивных клетках. Я просто смотрю на экран. Через неделю я выиграл три тысячи. Сидел в ординаторской, ждал, когда Светке сделают переливание, и тупо смотрел на цифры. Потом вывел их на карту и купил ей апельсины, гранаты и большую шоколадку — то немногое, что можно при химии. Она посмотрела на меня, на пакет, снова на меня. — Братик, — сказала тихо. — Ты чего, квартиру продал? — Не, — я улыбнулся. — Выиграл. Она не поверила. Но шоколадку съела. Дальше — как в тумане. Я играл каждую ночь. Сидел в кресле у Светкиной палаты, пока она спала, и крутил барабаны. Лимит я себе поставил жесткий: тысяча рублей в день. Не больше. Проиграл — всё, до завтра. Выиграл — половину сразу выводил, половину оставлял. За два месяца я вывел сорок семь тысяч. Никогда не играл на крупные суммы. Только по мелочи, только на автоматах, где ставка от десяти рублей. Мне не нужен был джекпот — мне нужна была стабильность. Каждый день немного. Как капельница. На эти деньги я покупал лекарства, которые не входили в ОМС. Оплачивал анализы в платной лаборатории. Купил Светке нормальную подушку, потому что больничные — это фанера в наволочке. Она спала и не просыпалась от боли в шее. В августе врачи сказали: ремиссия. Не окончательная, но устойчивая. Можно выписываться, наблюдаться амбулаторно, жить дальше. Светка сидела на кровати, смотрела в окно и молчала. Я сидел рядом и тоже молчал. Потом она повернулась: — Братик, а откуда у тебя всё это время были деньги? Я вздохнул. Рассказал. Она слушала, не перебивая. А когда я закончил, сказала: — Ты идиот. — Знаю. — Но я тебя люблю. — Я тебя тоже. Она попросила показать приложение. Я дал телефон. Она долго смотрела на экран, потом нажала «крутить». Выиграла сто рублей. — Ого, — сказала она. — А в чем фишка? — Ни в чем, — ответил я. — Просто нажимаешь и ждешь. — Как жизнь, — сказала она. Мы засмеялись. Сейчас Светка дома. Ходит на реабилитацию, восстанавливается после химии. Волосы отрастают, уже не платок, а смешной ёжик. Она рассматривает себя в зеркало и говорит: «Я похожа на панка». Я отвечаю: «Ты похожа на бойца». Иногда по вечерам мы сидим на кухне, пьем чай, и она просит: «Дай поиграть». Я даю телефон. Она крутит барабаны, ставит по пятьдесят рублей, радуется каждой мелочи. Говорит: «Это лучше всяких психологов. Я тут ничего не контролирую, понимаешь? И это нормально». Я понимаю. Вчера я сидел на балконе, смотрел на вечерний город. Вспоминал январь, бежевые стены онкоцентра, ощущение, что земля уходит из-под ног. И думал: как мы вообще это пережили? Ответа нет. Просто пережили. День за днем. По сто рублей за раз. Я открыл телефон. Приложение было на месте, иконка горела. Я посмотрел на баланс — четыре тысячи, подушка безопасности. Подумал: надо бы обновить версию, старая иногда виснет. Зашел в плеймаркет, решил скачать приложение вавада заново, заодно память почистить. Установка заняла минуту. Я зашел, покрутил один слот, проиграл двести рублей. Закрыл. Светка позвала ужинать. Я пошел на кухню, сел за стол. Она налила суп — сама сварила, впервые за полгода. — Вкусно, — сказал я. — Знаю, — ответила она. — Я вообще отлично готовлю. — Скромная ты моя. Она улыбнулась. У неё уже почти не видно синяков под глазами. Вечером мы смотрели кино. Старую советскую комедию, которую мама любила. Светка уснула на середине, свернувшись калачиком на диване. Я накрыл её пледом, выключил телевизор. Сидел в темноте, слушал её дыхание. Ровное, спокойное. Достал телефон. На счету лежало три восемьсот. Я поставил сто рублей на красное, просто так, для ритуала. Колесо крутанулось, выпало черное. Я улыбнулся и закрыл приложение. Неважно, выиграл или проиграл. Важно, что есть кому дышать рядом. Сегодня утром Светка спросила: — Братик, а ты жалеешь? Ну, что тогда начал? Я задумался. Вспомнил тот вечер в больнице, усталость до онемения, пустую карту и дурацкую рекламу, на которую я нажал от безысходности. — Нет, — сказал я. — Не жалею. — А почему? — Потому что это сработало. Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула. Больше мы к этому не возвращались. Недавно я перебирал старые вещи и нашел мамино письмо. Она написала его за месяц до смерти, спрятала в книгу, а я нашел только сейчас. Там было: «Сережа, береги Светку. Ты у неё один». Я сидел на полу, сжимал пожелтевший листок и не мог дышать. Вечером я открыл телефон. Долго смотрел на иконку. Потом написал Светке сообщение: «Ты как?» Она ответила: «Норм. Чай пью». Я улыбнулся. Спасибо тебе, мам. Я берегу. Мы выкарабкались. Не знаю, как, не знаю, ценой каких ошибок и случайных выигрышей. Но факт остается фактом: мы оба здесь, на этой кухне, пьем чай и спорим, кто сегодня моет посуду. Вчера Светка сказала: — Знаешь, о чем я мечтаю? — О чем? — Дожить до старости и стать вредной бабкой. Чтоб внуки боялись приходить без варенья. Я засмеялся. — Доживешь. Куда ты денешься. Она улыбнулась и откусила шоколадку. Вечером я зашел в телефон. Баланс — две тысячи. Я поставил пятьсот, прокрутил, выиграл тысячу. Вывел. Завтра куплю ей новые кроссовки. Её любимые, розовые с белым. Она хотела еще зимой, а я сказал: «Потом». Потом наступило. Выхожу из плеймаркета и вижу знакомую иконку. Скачать приложение вавада можно было еще раз, но я не стал. Старая версия работает, зачем захламлять память. Память — она вообще странная штука. Я помню каждый день, проведенный в больнице. Помню запах хлорки, скрип каталок, лица врачей. А вот как выглядела та первая реклама — не помню. Только огоньки. Наверное, это правильно. Важно не то, с чего началось. Важно то, к чему пришло. А пришли мы вот сюда. В этот вечер, на эту кухню, к этому чаю. Светка что-то рассказывает про свою практику в поликлинике, я киваю, делаю вид, что слушаю. На самом деле я слушаю её голос. Он живой. Это главное.